Неудача приговор состояние хутор знакомый

чпеообс мйфетбфхтб --[ нЕНХБТЩ ]-- уФБДОАЛ й.ж. йУРПЧЕДШ УФБМЙОЙУФБ

«После того, как я был подобран раненым в бессознательном состоянии, то сначала Я зашел на первый хутор, попросил покушать и на опушке леса решил изменить место жительства, за что был приговорен к тюремному Ответ: Следуя на полувагоне, я уговорился с хорошо мне знакомым по. Вахтанг представляет о слабом нынешнем состоянии персидском, и какая были и русские козаки, бежавшие сюда после неудачи Булавинского бунта. как с своим старым знакомым и приятелем и поговорит с ним обстоятельно. .. Увидавши такой неправильно сочиненный приговор, мы обратились к. В случае состояния в партии коммунистов, каковы были мотивы вступления? .. одной стороны, мести советской власти, грозившей ему за неудачи на Кубани и Священник хутора Полайко, Черноморской губернии, Иоанн После обычных приветствий и поклонов родным и знакомым.

Ну так, девушка, новые вещи только на рынке. А так-то, обратите внимание, она очень приличная. Не протертая нигде, не зашитая, да еще и модная до кучи. Да вы примерьте, посмотрите, я же недорого отдаю. Вот видите, и размерчик как раз ваш.

Где вы за такую цену приличное себе что-нибудь купите? Сам бы носил, да деньги нужны. Ну смотрите, потом пожалеете, да меня уже не. Бегаем вчетвером по киоскам легкой рысью. Ну что ты, придурок, разглядывешь? Не рваная, не прожженная.

Бери или не бери, что время-то тянуть? Вот, перед вами типичный образец барыги. Он барыгой родился, он им и сдохнет. Да он спать ночью не будет, если чего не выторгует. Но мы-то ведь не барыги, мы ночью спать не будем, если он не купит у нас. Нас кумар от снов отучит — это мы уже знаем. Бери, ладно, за шестьдесят. Уже ноги не сказать, что чужие, но и не свои совсем — проблемы со сгибанием в коленках. Километры зигзагов от киоска до другого на последней дозе кислорода.

От ходьбы этой спортивной мышцы каучуковые ноют, поясница на лавочку хочет, и комок в горле встал — но это уже от кумара надуманного ли, действительного. Бешенство какое-то, сколько можно носиться? И ведь не конец. Не видно его. Теперь за лекарством. На Семь Ключей, наверное. Значит, на Тельмана, там. Да, но там ханка беспонтовая. Мы вдвоем на Семь Ключей за лекарством, а вы — за кислым. А вдруг вы не возьмете на Семи Ключах, там вчера не.

В Пышму бы, да денег нет на шофера. Опомнитесь, мы полжизни ездить будем. Тогда все-таки на Тельмана, не такое уж там и беспонтовое лекарство. На Ключах лучше раз в пятьсот. На Тельмана возьмем — это только на сегодня поставиться, на утро уже не будет. Так кислого-то все равно нету, по-любому надо на Тельмана ехать. И че, потом оттуда на Семь Ключей? Ну, а что делать? Ну так давайте разделимся, как хотели, че гонять-то туда-сюда? А враз вы не возьмете там ничего?

Короче, давайте хоть что-нибудь решим. Берем не четыре грамма, а три. У нас тогда пятнашка на шофера останется и пятерка на кислый, на сигареты. Сейчас шофера парим на Семь Ключей, а потом на Тельмана и потом до дома. Это за десятку всяко запарится. Может даже, еще и кислый возьмем на Ключах, тогда вообще за пятерку сгоняем. В таком случае лучше уж в Пышму ехать, там-то по-любому все возьмем. Ну так оно, а вдруг на Ключах все есть, всяко лавэ меньше убьется Дважды скупой платит, подумали — в Пышму поехали.

Самая опасная для наркомана машина. На нем омоновцы ездят, отбирали их по принципу, чтобы не менее двух с половиной росту и в ширину полтора минимум. Так, по крайней мере, кажется, когда с ханкой идешь, а они тебе навстречу из джипа своего выскакивают. И надо же беде случиться, первым, кого мы увидели в цыганском, были не наркоманы и не цыганы даже, а именно это красное японское чудо.

У них для нее дубинка специальная имеется, ладно хоть приклады в список сегодняшних упражнений не входят. И чтобы я вас тут последний раз. И надо было сюда ехать. Подождем, может, вдруг уедут скоро?

Они даже если и уедут, цыгане все равно торговать не. Еще когда подъезжали, увидели толпу наркоманскую. Плохая примета, видно, нет и здесь. Когда торгуют, так текучесть наблюдается — прибежал, взял, убежал. На корточки и сидят. Очень все это некрасиво. На слово, конечно, не поверили. Ни один порядочный наркоман на слово не верит. Сколько раз картина такая на точке наблюдалась: Стоит рядом человек сорок, каждый из которых заходил уже, к барыге приставал, и не по разу многие. И вот сорок первый подходит: Постоит сорок первый, поплюет, думает: И как предыдущие сорок, с удивительной однообразностью: Ну пойми, второй день не подлечивался Да какая ей разница, который ты день не подлечивался.

Водитель уже закипать начинает. Не импонируют ему поездки по местам повышенной опасности. Да и лавэ у нас уже на подсосе. С одной надеждой едем, последней. Как думать не хочется, что и там порожне. Ведь если не возьмем, другие вариант какие? На Семь Ключей обратно, на трамвайчике только. В час не уложишься. А ведь так и вышло. Одно, что ангидрид мы купили. Напряги с лекарством — нету, и. Хоть кислым по вене ставься. Наркоманы прыгают вокруг дома, в окна стучат, барыга блажит, камнями кидаться начала.

Они обратно ей, не стесняются. И без смысла же это, все равно не продаст.

eBOOK. В. Г. Чертков в жизни Л. Н. Толстого - zienitifor.tk

Просто от одной мысли, что на Семь Ключей путь предстоит, дурно. А ведь и без мыслей всяких незавидное на кумаре состояние, плохо. Вот и прыгают от безнадеги, от боли в суставах, от отупелости. Сели мы в сторонке, думаем. Зачем с Ключей уезжали? Ты тогда стишок придумала: На кумаре, да в трамвайчике, едут горе-наркоманчики Вот она, жизнь наркоманская, вот что выбираем.

Люби саночки возить, еще не то в угоду дозе своей делаться. Ну ладно хоть ангидрид у нас есть, уже хоть что-то. И Рома вон с наркоманом каким-то беседу завел. Пойду-ка я послушаю, может, выгадывается чего? А наркоман этот знает точку, оказывается, тут недалеко, с квартиры банчат. Пойдем, пойдем туда, ну не на Ключи же в самом деле ехать. Мы впереди втроем, и ты, с подружкой Роминой, за нами. Сердце тук-тук-тук, быстро, нездорово как-то бьется, ну, будь оно неладно, не остановится, наверное.

Не так уж плотно мы подсели, чтобы на кумаре подохнуть. А ноги и спина вот в самом деле невыносимы. Пока в машине ехали, вроде как не замечалось симптомов этих, но вышли — сразу поплохело. До кучи еще ветер к вечеру поднялся, заморозило. Идешь, передергиваешься весь, то ли от холода, то ли изнутри кумаром морозит.

И пот холодный под мышками, течет. Я на вас оглянулся — идете вдвоем молча, не разговариваете. Здесь была главная опасность, здесь была великая цель, достижение которой было завещано великому человеку предками. Но и здесь деятельность Петра не была одностороння: Употребляя все усилия, чтоб утвердиться на берегах Балтийского моря, Петр рыл каналы для соединения его с Каспийским морем. Страны Востока, от Китая до Турции, одинаково обращали на себя внимание Петра.

Мы видели, как при встрече русских владений с китайскими вследствие деятельности открывателей и покорителей новых землиц определились границы между двумя государствами в правление Софьи. В году отправился в Китай датчанин Елизарий Избрант с государевою грамотою к богдыхану Шинг-Дсу, известному более под именем Кганг-Ги Всеобщий Покойпрославленному иезуитами за покровительство, их ордену оказанное, выставленному ими за образец государя царствовал от до года.

Когда Избрант приехал в царствующий град Пежин Пекинто его теснотою заставили нарушить обычай, по которому царская грамота отдавалась непосредственно государю, заставили передать ее ближним богдыхановым людям. Когда грамота была переведена, то Избранту объявили выговор от богдыхана за то, что в грамоте царское имя и титул написаны прежде, а богдыхановы после; грамота и подарки отданы были.

Избрант не хотел их брать, но ему объявили, что в случае его упорства царская грамота будет брошена, а он будет выбит из царства с бесчестием; Избрант взял грамоту и подарки, и тогда ближние люди объявили ему, что богдыхан из-за грамоты с великими государями ссориться не будет и отправит к ним свою грамоту, только титул напишет иначе, чем он написан в русской грамоте, напишет просто: На это Избрант не согласился; несмотря на то, он был допущен к богдыхану, причем кланялся ему по китайскому обычаю, становясь на колена.

Богдыхан жаловал Избранта из своих рук чрез ближнего человека горячим вином и спрашивал у него чрез иезуитов: Избранту было наказано требовать от китайского правительства, чтоб выданы были изменники из сибирских инородцев, освобождены были русские пленники; чтоб богдыхан приказал высылать в Москву серебра доброго пуд по тысяче и больше с своими купчинами, которые покупали бы всякие русские и немецкие товары, какие будут им годны; чтоб приказал высылать дорогие камни, пряные зелья и всякие коренья, которые в Китайском государстве водятся; приказал своим китайцам приезжать в Российское государство со всякими товарами; приказал в Китайском государстве дать место под церковь, которая будет выстроена царскою казною.

Кроме того, Избранту было наказано разведать о разных делах, и он, заплатив большие деньги, разведал от иезуита-француза, что богдыхан желает сохранять мир с Россиею; но желает ли пересылаться послами и посланниками и отправлять купчин с своим серебром и товарами, также простых купцов, об этом самом важном для русского правительства деле разузнать ничего не мог, хотя по наказу и разглашал между китайскими купцами о вольной торговле, какую ведут в России иноземцы, и о дорогих русских товарах.

В году Петр отправил к богдыхану лейб-гвардии Преображенского полка капитана Льва Измайлова в чине чрезвычайного посланника. Измайлов торжественно, с большою пышностью въехал в Пекин и объявил богдыхановым ближним людям, что приехал от его императорского величества с любительною грамотою для подтверждения и возобновления прежней дружбы; что для избежания всяких споров в грамоте находится один богдыханов титул, а императорское величество изволил только подписать высокое имя свое без титулов.

Ближние люди уговаривали Измайлова, чтоб он, когда будет у богдыхана, поступал учтиво, потому что когда был у богдыхана русский посланник Николай Спафари и богдыхан спросил его, учился ли он астрономии, то он отвечал, что учился; когда же богдыхан спросил об одной звезде, которая называется Золотой Гвоздь, то Спафари отвечал очень грубо: Грамоты не требовали сначала к ближним людям, удовольствовались латинским списком, потому что посланник был человек знатный и умный.

Измайлов объявил иезуитам, что если они будут радеть императорскому величеству, то государь отблагодарит за это их общество: Иезуиты объявили готовность служить посланнику. На аудиенции богдыхан сказал во всеуслышание, что он хотя имел и имеет древние законы, запрещающие принимать грамоты у чужестранных послов, однако теперь, почитая императора российского как своего равного друга и соседа, оставляет прежние законы и принимает грамоту из рук посланника.

Но от коленопреклонения Измайлов освобожден не. Богдыхан объявил ему, что из дружбы к императорскому величеству он устроил нарочно для него, посланника, пир, на котором присутствуют все знатные люди; спрашивал, знает ли он астрономию или другие какие художества и есть ли при нем люди, умеющие играть на инструментах.

Измайлов отвечал, что он астрономии не учился, а музыканты у него есть, которые играют на трубах и на скрипках. Потом богдыхан спрашивал у посланника, какие науки в России, Измайлов отвечал, что есть в России всякие науки и ученые: Богдыхан спрашивал, не противно ль посланнику, что иезуиты помещены выше. Спрашивал, не противно ли посланнику, что он разговаривает с ним чрез иезуитов, и передали ли иезуиты, что он оказывает к императорскому величеству любовь. Измайлов отвечал, что довольно слышал от иезуитов о дружбе его к императорскому величеству, что его, богдыханова, милость является ко всем, а особенно к ученым людям, о чем и в Европе известно.

Потом Измайлов был позван в другой раз во дворец, и богдыхан сказал ему: Принесли стол и поставили кушанье, очень хорошо изготовленное. Когда посланник кончил обед и поклонился по-европейски, богдыхан начал говорить: Хотя из России уходят в нашу сторону человек по 20 и по 30, также из моих владений в Россию, но от таких бездельников дружба наша никогда не повредится.

Из-за чего нам ссориться? Россия — государство холодное и дальнее: В конференции с министрами Измайлов начал хлопотать о свободной и беспошлинной торговле, требовал, чтобы русские купцы могли иметь свою церковь, чтоб в Китае был русский генеральный консул и вице-консулы по разным городам с правами, какие они имеют во всем свете; такие же права должны получить и китайские подданные в русских владениях.

К счастию для китайцев, пришло известие, что человек монголов перебежало за русскую границу. Этому случаю обрадовались и объявили Измайлову, что до тех пор не дадут ответа на его предложения, пока не кончится дело о беглецах.

С этим Измайлов и должен был выехать из Пекина. Он оставил было там агента Ланга; но и его китайцы поспешили выпроводить, притесняли русских купцов, не слушая представлений Ланга и повторяя, что у них торговля считается делом ничтожным и для нее не стоит русскому агенту жить в Пекине; не пустили и епископа Иннокентия Кульчицкого, назначенного для построения русской церкви и утверждения миссии в Пекине, делали и захваты на русской земле, все жалуясь на невыдачу монгольских перебежчиков.

С Китаем не ладилось. Но приходили известия о металлических богатствах Средней Азии, и Петр, сильно нуждаясь в деньгах, не оставил без внимания эти известия. Сибирский губернатор князь Гагарин донес, что в Сибири, близ калмыцкого городка Эркети на реке Дарье, добывают песочное золото. В году отправили туда подполковника Бухгольца, велели ему идти на Ямышь-озеро, где построить крепость на зимовье, а по весне идти к Эркети, овладеть ею и проведывать об устье Дарьи-реки.

В начале года Бухгольц дал знать, что крепость построена, но к Эркети идти за малолюдством небезопасно и что солдаты от него бегут, ибо в сибирских городах всяких гулящих людей принимают и вольно им там жить. По отправлении этого известия к крепости, где сидел Бухгольц, пришло калмыков более человек; русские бились с ними 12 часов, отбили, но неприятель стал кругом, пресек сообщение и прислал следующее письмо: Наперед сего контайши с великим государем жили в совете, и торговали, и пословались, и прежде русские люди езжали, а города не страивали.

В гарнизоне обнаружилась болезнь, солдаты начали мереть, и Бухгольц 28 апреля, разорив крепость, ушел на дощениках вниз по Иртышу и на устье реки Оми построил другую крепость, где и оставил свое войско.

В году Лихарев, посланный, как мы видели, в Сибирь для разыскивания о поведении князя Матвея Гагарина, между прочим, получил наказ: Также нет ли вершин каких рек, которые подались к Зайсану, а впали в Дарью-реку или в Аральское море?

Все это делать сколько возможно и в газард не входить, чтоб даром людей не потерять и убытку не причинить; также розыскать о подполковнике Бухгольце, каким образом у него Ямышевскую крепость контайшинцы взяли, также и о прочих его худых поступках.

"Следствие вели...": "Сладкая женщина"

В мае года Петр дал указ Сенату: Петр дал следующий наказ: Командиру смотреть накрепко, чтоб с жителями обходились ласково и без тягости. Из переписки с Черкасским до нас дошло письмо к нему Петра от 13 мая года: О после бухарском писал ты в Сенат, чтоб вам сообщили, с чем оный приехал; бухарцев и хивинцев свободить ныне нельзя, понеже они в переписках с турки явились для отдания Астрахани; но ежели ханы их об них станут просить, то можешь обещать их отпустить при своем возвращении, ежели ханы будут доброе намерение к нам иметь.

Сенат сделал все нужные распоряжения для отправления экспедиции, и осенью года Черкасский выехал в Каспийское море из устьев Волги и пристал к урочищу Тюк-Караган, где велел строить крепость в месте, по показанию Кожина чрезвычайно неудобном: От Тюк-Карагана Черкасский поехал далее морем и в начале ноября пристал к урочищу Красные Воды, где велел строить другую крепость, также, по отзывам Кожина, на дурном месте, не имеющем ни леса, ни воды, ни травы, при глухом заливе, где морская вода стоячая и гнилая.

С Красных Вод Черкасский возвратился к Тюк-Карагану, где в оставленном для строения крепости отряде было больных солдат и матросов с человек да умерло со человек. В октябре года яицкий козак татарин Ахметев, бывший в этом отряде, рассказывал, что 15 августа поутру Черкасский пришел к озерам реки Дарьи, дней за шесть пути от Хивы; и в тот самый день и ночью войско сделало себе крепость, обрылось землею, и ров с трех сторон, а с четвертой — озеро. На другой же день утром явилось хивинское войско, конное и пешее, и стало бить из пищалей и пускать стрелы, и в три дня побило козаков человек с десять; Черкасский отбивался из крепости, стреляя из пушек и ружей.

На четвертый день хан прислал к Черкасскому с мирными предложениями, и знатные хивинцы целовали коран, что над государевыми войсками зла никакого не сделают и будут соблюдать мирное постановление. После этого Черкасский ездил к хану с подарками. Хан стал ему говорить, что всего русского войска в Хиве прокормить нельзя, надобно расставить его отрядами в пяти городах. Черкасский согласился, и отряд яицких козаков из человек, в котором находился Ахметев, отправился в назначенное ему место в сопровождении тысячи человек конных хивинцев.

Отряд ночевал в степи спокойно, но на другой день утром провожатые стали разбирать козаков по рукам и перевязали, оружие, лошадей и пожитки взяли себе; козаков повезли дальше под караулом, но Ахметева отпустили с дороги. Он пришел в Хиву на гостиный двор, где нашел двух яицких козаков, которые рассказали ему, что хан стал сбирать войско после того, как приехали к нему посланники от калмыцкого хана Аюки; накануне прихода Ахметева возвратился в Хиву хан из похода и велел выставить на виселице две головы; хивинцы говорили, что это головы князя Черкасского и бывшего при нем астраханского дворянина князя Михайлы Заманова.

Ахметев видел в Хиве и живых русских людей, бывших в войске Черкасского: Ахметев уехал из Хивы тайком в караване, отправлявшемся в Астрахань. По рассказу калмыка Бакши, бывшего в походе с русскими, хивинский хан договорился с Черкасским, что последний будет принят в Хиве как обыкновенный посланник; Черкасский с своим отрядом пошел к Хиве, и хан шел с ним вместе, вместе ели и пили; но за день пути до города хивинцы разобрали русских без бою и привели в Хиву.

На другой день хан рассказывал Бакше, что он князей Черкасского и Заманова казнил, отсек им головы и, снявши кожу, велел набить травою и поставить у ворот. Бакша видел головы, но не мог признать, действительно ли это головы Черкасского и Заманова, потому что кожа снята и набита травою. Прошло почти три года. В мае года приехал в Астрахань хивинский посол Вейс-Мамбеть и прислал список с ханской грамоты к царю.

Мы отправили к нему переговорить обо всем посланника; над этим посланником нашим у Девлет-Гирея ругались, хотели его связать и убить до смерти; посланник ушел и объявил нам, что Девлет-Гирей приехал не для посольства, но для строения города. Только в конце августа из коллегии Иностранных дел послан был указ астраханскому губернатору: В начале года посланника привезли в Петербург.

Его привели в Иностранную коллегию и поставили перед министрами. Может быть, хан твой на тебя сердит и прислал тебя на жертву, чтоб здесь тебя повесили за князя Черкасского?

Посланника заключили в крепость, где он скоро и умер. С одним из приехавших с ним хивинцев отправлена была к хану грамота за подписью канцлера и подканцлера с уведомлением о смерти посланника и с требованием отпустить всех пленных. В январе года вышел из Хивы пленный яицкий козак и рассказывал, что когда хану подана была грамота, то он топтал ее ногами и отдал играть молодым ребятам. Говорили, что калмыцкий хан Аюка сносился с Хивою ко вреду России, которой власть он признавал.

Казанскому губернатору было много дела с калмыками, этими последними представителями движения среднеазиатских кочевых орд на запад, в европейские пределы. Калмыки запоздали, натолкнулись на сильную Россию и волею-неволею должны были подчиниться. Казанский губернатор не раз съезжался в степи с Аюкою-ханом и со всеми его тайшами для постановления условий этой подчиненности.

Аюка обещался служить верно великому государю и не откочевывать никуда от реки Волги; в случае неприятельского прихода к Астрахани, Тереку, Казани и Уфе по письму от губернатора посылать своих ратных людей с детьми своими, внучатами и другими тайшами и служить заодно с русскими людьми; не пускать своих калмыков на нагорную сторону Волги и ослушников отсылать в русские города головою.

Царицынская линия — ров, охраняемый войсками между Волгой и Доном, — мешала калмыкам переброситься к Крыму и соединиться с татарами против России. В году Аюка писал великому государю, что башкирцы, крымцы, кубанцы и каракалпаки ему неприятели и без помощи русских войск нельзя ему кочевать между Волгою и Яиком. Вследствие этого письма велено было постоянно находиться при Аюке стольнику Дмитрию Бахметеву с отрядом из человек, из которых регулярных и иррегулярных Козаков.

Скоро калмыкам не понравилось присутствие Бахметева, и Аюка просил государя перевести его комендантом в Саратов с обязанностью охранять калмыков. Бахметев должен был, с одной стороны, охранять Аюку, а с другой — смотреть, чтоб хан и калмыки его с турецкими подданными не ссорились и без указа государева не входили с ними в мирные договоры, пересылок тайных и письменных не имели.

Второе поручение выполнять было очень трудно: В этих войнах принимал участие известный уже нам товарищ Булавина Игошка Некрасов, бежавший на Кубань; в году некрасовцы и кубанцы были разбиты кабардинцами и калмыками, Некрасов был взят в плен, но чрез три дня отпущен. Аюка жаловался Бахметеву, что над сыном своим Чапдержапом и другими тайшами не имеет воли: Чапдержап говорил посланцу Бахметева: Осенью года между калмыками произошла усобица.

Чапдержап умер, оставивши несколько сыновей, из которых старший, Досанг, поссорился с младшим, Дундук-Даши, за то, что Досанг не хотел отпустить от себя младшего брата, хотел, чтоб тот кочевал при нем; Дундук-Даши уехал к деду Аюке с жалобою, но улусов его Досанг не отпустил от. В это время у хана Аюки находился капитан. Извлечения из документов касаются, главным образом, анкетных данных военнопленного чаще всего они включаются в биографическую справку и выносятся в подстрочные примечания и сведений о лицах, бывших вместе с ним в плену.

Опущены также фамилии лиц, скомпрометировавших себя в годы войны, и авторов агентурных донесений они обозначены буквой N. Пропущенные в тексте и восстановленные по смыслу слова и части слов воспроизведены в квадратных скобках. Незначительные погрешности в тексте, понятные читателю, не исправлены.

При изложении автором документа явно ошибочных сведений в подстрочном примечании указано: Подлинные подписи воспроизведены курсивом, в копиях — прямым шрифтом. В текстах анкет и опросных листов вопросы, напечатанные типографским способом, воспроизведены курсивом, а ответы на них — прямым шрифтом.

При передаче текста документов были исправлены допущенные неточности в написании ряда географических названий — в основном крупных городов, областей без оговорок в подстрочных примечаниях.

Названия других географических пунктов, а также лагерей, расположенных за пределами СССР, уточнить которые не удалось, воспроизведены в соответствии с первоисточником. Если встречались разночтения в написании географических названий в тексте одного и того же документа, то предполагалось, что это описка, и составители сочли возможным унифицировать написание географических названий. Каждый документ снабжен редакционным заголовком. Во всех заголовках кроме фамилии бывшего военнопленного указаны его воинское звание, а также название и номер части, в которой он служил до пленения.

Not found page

Учитывая, что документы, публикуемые в сборнике, относятся к более позднему периоду периоду фильтрацииправильнее было бы писать, например, так: В тех случаях, когда подряд публикуются несколько документов об одном лице не связанных между собой по номинальному признакуиспользуются сокращенные заголовки; в них воинское звание и место службы опускаются и одновременно в подстрочнике делается отсылка к предыдущим документам, посвященным этому лицу.

Место составления документов не указано в тех случаях, когда установить его не удалось это касается, в частности, дислокации воинской части или местонахождения спецлагеря, где проходил проверку бывший военнопленный. Установленные составителями места написания документов, даты заключены в квадратные скобки. Содержание документов в заголовках, как правило, не отражается в виду того, что каждый вид документа ПФД будь то протокол допроса, анкета или опросный лист имел вполне определенную структуру, представлял собой перечень стандартных вопросов, на которые фиксировались ответы проверяемого.

Исключение составляют объяснительные записки, письма, заявления, агентурные донесения, заключения проверочно-фильтрационных комиссий, на которые составлялись развернутые заголовки. Географические наименования в заголовках приводятся в их исторической форме; в примечаниях же их написание не унифицировано, дается в соответствии с источником информации. Групповые заголовки к нескольким документам составлены в тех случаях, если эти документы связаны между собой по номинальному признаку например, протоколы допросов и при этом относятся к одному лицу.

Археографическая легенда контрольно-справочные сведения о документе содержит поисковые данные причем, в связи со спецификой пофондового издания архивный шифр приводится в сокращенном виде — номер дела и листауказание на подлинность и способ воспроизведения. Научно-справочный аппарат издания состоит из предисловия, вводных статей к каждому разделу, списка сокращений, терминологического словаря, примечаний по тексту и содержанию, именного и географического указателей, оглавления с перечнем публикуемых документов.

Оба вида примечаний, небольшие по объему, помещены в подстрочнике. Биографические справки, как правило, сопровождаются ссылками на печатные источники, послужившие основой для их составления кроме сведений о бывших военнопленных, взятых из проверочно-фильтрационного дела, архивный шифр которого указан в легенде к документу. В список сокращений включены сокращения, встречающиеся в текстах документов и введенные составителями.

Степень подробности пояснений в географическом указателе зависит от наличия соответствующей информации в документах сборника и возможности ее установления по другим источникам. Дополнительные материалы по теме издания содержатся в двух приложениях. В первом даны воспоминания бывших военнопленных, часть из которых хранится в фондах архива, а другие были получены в период подготовки сборника путем инициативного комплектования или перепечатаны из малотиражных изданий.

Воспоминания, написанные в середине х — гг. Во втором приложении опубликованы некоторые законодательные акты, касающиеся военнопленных. В качестве иллюстраций помещены фотографии и документы из проверочно-фильтрационных и архивно-следственных дел, а также трофейные материалы: Часть из них дополняет текст документов в этих случаях даются ссылки на номера документов сборникадругие их большинство несут самостоятельную информационную нагрузку.

Особый интерес представляют фотографии из личных архивов краеведов А. Колбаса и семейных архивов бывших военнопленных Г. Станковская; помощь в отборе документов оказал д. Федотова; редактирование и унификацию археографического описания документов, контроль за соблюдением правил передачи текста документов осуществила зам.

Вводные статьи к разделам сборника написали О. Лейбович, археографическую — Т. Документы для приложений отобраны Г. Список сокращений, терминологический словарь, географический указатель подготовили Г. Папулов; именной указатель составили Т. Набор текстов документов на компьютере провели Т.

Берсенева; компьютерную верстку в гранках — Т. Отбор иллюстраций сделан Г. Станковской, их сканирование — Т. Оноховым, аннотирование — Г.